7. "Вычищение" удовольствия

Отправлено lesh от 09.11.2011 - 18:59

Опасно подавать детям мысль, как это делают некоторые книги, что ручная манипуляция органами может вызывать какие-то приятные ощущения, ибо известно, что сила внушения или любопытства приводила некоторых детей к экспериментам с самими собой, пока у них не вырабатывалась привычка.
Морис Бигелоу, "Половое воспитание" (1916 год)

В 1989 году, обозревая определения здоровой подростковой сексуальности, которые она собрала у сотен профессионалов на протяжении предшествующих лет, ветеран прогрессивного сексуального образования Пегги Брик отметила "глубокий провал во взрослом мышлении о подростковой сексуальности. Ряд понятий, центральных для человеческой сексуальности, отсутств[овали], - сказала она, - прежде всего, удовольствие, сексуальное удовлетворение и наслаждение и оргазм. Даже те взрослые, кто не верит в полезность обучения подростков "просто говорить "нет"", не склонны защищать хороший секс для подростков". В 1994 году, по данным SIECUS, менее одного из десяти курсов что-либо упоминали о сексуальном поведении вообще, и лишь 12 процентов программ секспросвета "сообща[ли] что-либо позитивное о сексуальности" в какой бы то ни было форме.

Примерно в то же время, когда Брик сетовала на бесплодность мышления сексуальных педагогов, социолог Мишель Файн наблюдала ее на практике в городских средних школах. Также пораженная тем, что отсутствовало, Файн написала статью в Harvard Educational Review, озаглавленную "Сексуальность, школа и подростки женского пола: отсутствующий дискурс женского вожделения". Статья была о том, что официальная линия секспросвета состоит в том, что девочки хотят любви, но что они не хотели бы заниматься сексом и что они соглашаются на секс только в виде уловки, чтобы получить любовь. Так как считается, что эти поиски [любви] подвергают девочек риску эксплуатации со стороны неопытных мальчиков и грубых мужчин, темы обсуждений в классе сводились исключительно к женской виктимизации, сексуальному насилию и личной нравственности. В тех редких случаях, когда женское вожделение как-то обнаруживало себя, это был лишь "шепот", которым девочки "прерывали продолжающуюся [официальную] беседу". Симптомом этой проблемы было уже то, что несколько лет подряд статья Файн оставалась единственным обращением к теме вожделения в литературе о сексуальном образовании.

Мало что изменилось за прошедшее десятилетие. В то время как вожделение буквально захлестывает подростков с каждой стороны популярной культуры и общественной жизни, в программах государственных школ оно остается "спрятанной" темой. Но это спрятывание парадоксальным образом делает вожделение еще какой темой сексуального образования. Любой школьник, еще не до конца погрузившийся в сонное состояние, знает, какие выводы следует делать из всех этих уроков о хламидии и раннем отцовстве: вожделение и удовольствие опасны, а подростки должны учиться тому, как решительно не давать им спуску.

Почти во всех классах проводятся коллективные упражнения, в которых учащиеся подвергают "мозговому штурму" причины, почему ребята могут заниматься сексом ("Ээ... чтобы по биологии лучше оценку получить?"). Почти каждая учебная программа содержит отпечатанный на бумаге список таких причин, подобный списку в издаваемой Girls Incorporated программе воздержания-плюс для девочек в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет под названием "Will Power/Won't Power" (что-то вроде "Сила воли/сила неволи", в смысле "охота пуще неволи" :) - прим. перев.). В то время как программы только-воздержания признают одни только нечестивые причины для секса, "Will Power" предлагает мотивации как разрешенные, так и осуждаемые: "чтобы передать теплые, нежные чувства в отношениях; чтобы не быть одинокой; чтобы получить ласку; чтобы показать свою самостоятельность путем бунта против родителей, учителей или других авторитетных лиц; чтобы удержать отношения; чтобы показать, что она уже "взрослая"; чтобы стать матерью; чтобы удовлетворить любопытство". Нет в этом списке, как и почти ни в одном: чтобы получить удовольствие.

Хотя эти тексты учат, что секс является результатом эмоциональных потребностей и социального давления, тело, которое они представляют, - тело пубертата и репродукции: прорастающих волос, сверхактивных сальных желез, испускающих яйцеклетки маток и извивающихся зигот. В них физическое желание является животным ответом на возросшую выработку гормонов и императивом биологического вида к самосохранению; в то же время оно представляется интеллектуальным и эмоциональным ответом на мощную пропаганду: "MTV заставило меня сделать это". Самое близкое к признанию существования тела страстного желания и ощущений, что встречается в этих текстах, - это объявление "сексуальных чувств" и "любопытства" естественными или нормальными (незначительное меньшинство [программ] сообщают учащимся, что некоторых людей влечет к представителям своего пола, обычно оставляя самим учащимся решать, является ли такое предпочтение естественным или нормальным). Но способы, которыми такие чувства могут переживаться физически, редко описываются; они остаются ускользающими, почти метафизическими. Эти вычеркивания порождают странно расчлененное восприятие взаимоотношений между сексуальностью и телом. Ученица может знать, что такое эякуляция, и быть способна перечислить всех передаваемых половым путем микробов, могущих таиться в сперме, но ни разу не обсуждать в классе оргазм. Она может досконально изучить функционирование семенного канатика, но ничего не знать о клиторе.

Любопытно: хотя большинство таких курсов "не замечают" вожделение или удовольствие как причину занятия сексом и хотя физические признаки сексуального вожделения редко называются, все курсы снабжают учащихся набором "умений отказывать" и "тактик проволочки", предназначенных для того, чтобы сражаться с этим позывом, вкупе с обильным урочным временем на репетирование их в структурированных ролевых играх. (Эти тактики не внушают большой уверенности сему скептическому наблюдателю. "Уменьшение риска" от ETR, например, предлагает жевать пастилку от кашля, чтобы предотвратить глубокий поцелуй, а чтобы охладить "разгоряченный момент", подпрыгнуть и воскликнуть: "Ух ты, смотри, который час!") Вожделение, в тех случаях, когда признается, является (чаще, чем нет) вожделением чьим-то или вожделением толпы, которая ищет не секса, а конформности. "Давление сверстников" неизменно называется в числе главных причин занятия сексом.

Что касается гендера, программы только-воздержания продолжают демонстрировать то, что Мишель Файн описала десятилетие назад: сверстник, оказывающий давление, - мужского пола; отказчица-волокитчица - женского. Некоторые мейнстримные издатели в 1990-х годах озаботились тем, чтобы избавиться от этого проявления предрассудков. "Уменьшение риска", например, использует принципиально новый подход: одна из его вымышленных пар носит имена "Ли и Ли", которые не проявляют никаких очевидных признаков принадлежности к тому или иному полу и "посягают" друг на друга по очереди (отражают "посягательства" тоже по очереди). В "Ли и Ли" идеология целомудрия побила козырем борьбу за освобождение женщин. От мальчиков теперь ожидают столь же мало вожделения, как от девочек.

"The сексуальный акт"
[Примечание переводчика: определенный артикль "the" в данном контексте (в оригинале - "The Sex Act") обозначает безальтернативность, "тот самый" акт, подразумевая, что других не бывает; "A sex act" на его месте обозначало бы "один из". На русский эту тонкость английского языка передать трудно, в данном случае практически невозможно без специальных объяснений.]

Если фокус образования, основанного на воздержании, - риски беременности и болезней, то вполне естественно, что сексуальное поведение, о котором говорят учащимся, - то, которое несет в себе наибольший риск: половое сношение, которое, если не оговаривается иное, обозначает пенильно-вагинальное сношение. Многие из только-воздержателей прилежно стараются иного не оговаривать. В конце 1990-х годов я присутствовала на заседаниях комитета нью-йоркского городского Совета по образованию, который мэр-республиканец Рудольф Джулиани "упаковал" консерваторами и поручил ему пересмотреть программу секспросвета, написанную предыдущей администрацией, состоявшей из демократов. Значительная часть одного из заседаний была посвящена удалению слов "вагинальное", "анальное" и "оральное" из всех мест в тексте, где они служили определениями к слову "сношение". Один из членов Совета, который представился [мне] как отец, сказал: "Не нужно давать детям больше идей, чем они уже имеют".

Для педагогов с консервативной повесткой дня преподавание того, что секс означает гетеросексуальное половое сношение, - часть сути сексуального образования. Для гетеросексуальных неженатых и незамужних мальчиков и девочек, утверждают они, всё, что выходит за пределы держания за руки, коварно и греховно; гомосексуальность даже не рассматривается. (Даже для женатых и замужних людей секс за пределами полового сношения может быть сомнителен. В своем мегабестселлере "Акт брака" христианско-фундаменталистские брачные консультанты Тим и Беверли Лаэ предостерегают, что вибратор "создает эротическое ощущение, с которым не может сравниться ни один человек на земле", что подвергает приучившуюся к нему женщину риску того, что "одна из главных ее мотиваций к браку ... [окажется] уничтоженной". Также они предупреждают, что еще не все до конца ясно с потенциальными опасностями орального секса.)

Для сторонников всеобъемлющего сексуального образования, как мы видели в предыдущей главе, цензура обсуждений в классе не является умышленной в этом смысле. Для некоторых педагогов она представляет собой вынужденную капитуляцию перед лицом давления со стороны оппозиции (изгнание главного врача страны Джойслин Элдерс за высказанную мысль, что мастурбацию можно было бы обсуждать на школьных занятиях, служит своего рода назидательной притчей). Для других сужающийся репертуар тем, которые они готовы обсуждать, сигнализирует постепенное, не вполне осознаваемое впитывание ценностей, стоящих за этим консервативным давлением. В любом случае, тем не менее, воздержатели-плюс не сдались до конца. Он не разжигают страх перед любым сексом и не пытаются убедить ребят, что секс является привилегией супружеских пар, как совместная налоговая декларация или предобеденный мартини. В программах воздержания-плюс воздержание означает воздержание от рискованного поведения, то есть от полового сношения.

Но при всем при этом воздержатели-плюс уделяют не много времени, если вообще уделяют, обсуждению более продвинутых аспектов физической близости (скажем, взаимной мастурбации), потому что, по иронии судьбы, честный разговор о мастурбации может навлечь на учителя больше неприятностей, чем разговор о вещах, находящихся в списках того, чего следует избегать, публикуемых журналом Good Housekeeping ("Хорошее домоводство"; издается также на русском языке под названием "Домашний очаг" - прим. перев.), хотя первое гораздо менее способно создать серьезные проблемы для тех, кто его практикует. Вывод из этого для учащихся напрашивается сам собой: взаимная мастурбация столь же непозволительна, как половое сношение. На протяжении 1980-х и 1990-х годов программы всеобъемлющего сексуального образования приводили списки того, что секс-терапевты называют "внешним сношением" (outercourse - это слово в английском языке образовано от intercourse - "сношение" - путем замены inter на outer - "внешний"; кроме того, в американском произношении inter звучит неотличимо от inner - "внутренний" - прим. перев.), но большинство таких списков были туманными, скучными и короткими. Один из них предлагал учащимся лишь чтобы они "исследовали широкий диапазон способов выразить любовь и сексуальные чувства", без того чтобы "идти до конца". Часто назывались романтические практики, как например писание любовных писем. Но более явные эротические занятия, даже "бесконтактные" вроде "грязных разговоров" по телефону или мастурбации в присутствии партнера, не назывались.

Для авторов учебных программ эротическое творчество в эру воздержания - дело определенно неблагодарное. Автор первой версии брошюры "Планируемого родительства" 1997 года "Варианты контрацепции для тинейджеров" был достаточно смел для того, чтобы перечислить под рубрикой "Внешнее сношение" чтение эротики, фантазирование, ролевые игры, маски и секс-игрушки (сопроводив это предупреждением держать их в чистоте и использовать только надев на них презерватив). Но, хотя брошюра не обязательно должна была использоваться в государственных школах, эти советы были слишком "горячи" для того, чтобы данной организации не "жгло руки", и брошюра была подвергнута чистке: были оставлены только более степенные варианты, а именно мастурбация, эротический массаж и "трение телом". После чего, как сообщил мне источник в "Планируемом родительстве", хранившиеся на складе оригиналы были сожжены.

Даже прогрессивные педагоги могут обнаруживать, что поддерживают половое сношение как the сексуальный акт, сами того не желая. Джоун Раппапорт, которая, будучи учительницей, провела серию охватывающих широкий круг тем дискуссий под названием "Подростковые вопросы" в одной из частных школ на Манхэттене, была озадачена, когда услышала, как оценивают ее курс учащиеся средних классов. Когда ее спросили, говорит Раппапорт, что она узнала [на этих занятиях], "одна девочка ответила: "В основном, типа, не занимайтесь сексом"". Остальные ребята с ней согласились. Раппапорт провела выходные в раздумьях, как же так могло произойти, что программа, отражающая сбалансированное, терпимое и, как она думала, исполненное энтузиазма отношение к сексуальности, трансформировалась в "просто скажи "нет"".

Наконец она нашла разгадку. "Вы знаете, - сказала она, - мы много говорим о СПИДе и ЗППП, мы говорим об эмоциях и сексуальных идентичностях, о разных видах семей, о... ну, практически обо всем. Мы говорим, что мастурбация нормальна и что не нужно ее стыдиться или беспокоиться о ней. И да, мы отговариваем от полового сношения. Но мы никогда, ни разу не говорим о мастурбации как об удовольствии или о любых других способах получения сексуального удовольствия".

Положим, американский секспросвет никогда и не мыслился как форма эротического обучения. Ровно наоборот: большинство его деятелей как сегодня, так и в прошлом полагали и полагают, что дети и без того получают подобного больше, чем нужно. Эти люди рассматривают занятия в классах как противоядие против "излишне сексуализирующих" СМИ и "принудительной" культуры сверстников; их собственная роль - роль адвокатов информированной предусмотрительности против торговцев импульсивностью и более трезвых удовольствий детства, как например спорта и дружбы, против преждевременной тяги генитального секса. Редкий педагог выбивается из этой колеи. На неделе после того поучительного анализа Раппапорт дала своим шестиклассницам задание: "Идите домой и найдите свои клиторы". Учительница, которая сама тогда была матерью двух мальчиков-подростков, смеялась от удовольствия, вспоминая шокированные лица своих учениц, но в то же время понимала и опасности того, как поступила: "Была бы то государственная школа, меня бы уволили".

Подводя итог, можно сказать, что, хотя преподаватели воздержания-плюс не налагают требуемое правыми эмбарго на обсуждение секса вне гетеросексуального моногамного брака, их концентрация на половом сношении как на the запретном акте, вкупе с прикрыванием фиговым листком непенетративных сексуальных практик, имеет парадоксальный и, в конечном счете, вредный эффект. Как ни пытаются они снять акцент с полового сношения, в конечном итоге оно оказывается перекрывшим собой всю картину. Выражение заниматься сексом возвращается по умолчанию в точности к тому значению, которое оно издавна имело для американских детей и подростков (и американских президентов) - к тому, что пенис делает во влагалище (про "американских президентов" - это намек на президента Клинтона, который, несмотря на то, что Моника Левински делала ему минет, в своих показаниях, которые он давал Конгрессу, утверждал, что "сексом" с ней не занимался, за что Конгресс (безуспешно) пытался обвинить его во лжи под присягой, с чем и был связан импичмент - прим. перев.). "Для ребят "заниматься сексом" означает иметь половое сношение, - рассуждает Раппапорт, вторя тому, что мне говорили многие другие учителя. - Так что, когда мы говорим "избегайте полового сношения", не упоминая все остальное, получается, что всего остального будто не существует. Они воспринимают это как "не занимайтесь сексом".

Когда разработчики учебных программ начали осознавать эту путаницу, они вставили в них упражнения, в которых учащиеся должны обсуждать, что именно означает воздержание. Тем не менее "главное послание", укоренившееся глубоко в родном языке, держится насмерть. Один педагог из Миннеаполиса так пересказал определение, которое дают воздержанию его ученики: "Мы делали эти вещи руками и ртом, и с трапецией, и с пони - но мы не занимались сексом".

Представляя половое сношение как "самую-самую" - и, подразумеваемо, единственно "нормальную" - сексуальную практику, педагоги не только увеличивают вероятность, что их ученики будут иметь посредственный секс, пока не наткнутся на какой-нибудь другой источник сексуального просвещения. Сознают они это или нет, но они также передают и постулат, что секс является главным образом гетеросексуальным и репродуктивным и, что важнее всего, что он всегда опасен.

Такой неинформированный секс, более того, действительно опасен. "Когда взрослые отрицают полный диапазон человеческого сексуального выражения и рассматривают только половое сношение как "секс", учащиеся лишаются важной образовательной возможности, - писала сексуальный педагог Мэри Крюгер в 1993 году. - Многие молодые люди считают, что не существует никакой приемлемой формы сексуального поведения, кроме полового сношения. Следуя этому положению, учащиеся могут подвергать себя риску нежелательной беременности или заболеваний, передающихся половым путем, совершая половое сношение, когда менее рискованное сексуальное поведение было бы не менее удовлетворяющим". В книге "Фатальные советы" ее автор и активистка борьбы против СПИДа Синди Пэттон горячо с ней соглашается. Распространение информации, имеющей критическое значение для обуздания эпидемии СПИДа среди молодых людей, "сделали практически невозможным ограничения, не позволяющие обсуждать пользование презервативами или обучать некоитальным формам секса", - пишет она. К 2001 году эти пробелы в образовании воздержания-плюс, по всей видимости, оставили изрядное количество подростков под впечатлением, что анальное сношение не несет в себе никакого риска. Эта практика, во всяком случае, происходит очевидно чаще, чем в предыдущих поколениях, особенно в общинах, высоко ценящих вагинальную девственность, и среди городских геев, тревожно большое число которых сообщают о себе, что занимаются самым рискованным из всех видов секса - незащищенным анальным сношением. Такая "профилактика" секса предотвращает реальную профилактику: болезней. В результате молодые люди гибнут.

Плохой секс

Та школьница из Миннеаполиса, которая играла с пони и трапецией, намекала на то, что показывают результаты скудных поведенческих исследований. Сексуальный опыт - по виду, частоте, возрасту дебюта - различается в зависимости от расы ребенка или подростка, его или ее экономического класса, а также от пола и от того, живет ли он или она в городе или деревне. Но в общем можно сказать, что страх перед СПИДом увеличивает распространенность непенетративных сексуальных практик среди подростков и детей. Уже в доподростковом возрасте большинство детей начинают "крутить" эротизированные "романы". В 1997 году четверть четырнадцатилетних мальчиков сказали, что трогали наружные половые органы девочки, а 85 процентов тинейджеров кого-либо целовали в романтическом смысле. Почти треть старшеклассников в одном калифорнийском исследовании мастурбировали кого-то другого, и от четверти до половины занимались гетеросексуальным минетом или куннилингусом. Хотя они признают недостаточность статистических данных, некоторые деятели общественных наук считают, что журналисты преувеличивают количество орального секса среди подростков, особенно среди младших подростков.

Вдобавок к тому, что ребята делают, однако, не менее интересно и то, что те вещи, которые они делают, значат для них. В то время как поколение их родителей было склонно рассматривать оральный секс как более интимный, чем половое сношение, многие ребята видят то же самое ровно наоборот. Один четырнадцатилетний мальчик сказал репортеру, что половое сношение подразумевает "настоящую привязанность", а оральный секс вообще не обязательно означает какие-либо отношения.

Со всем этим троганием и сосанием, получают ли дети и подростки сексуальное удовольствие, даже если их учителя пренебрегают упоминать об этом? Это трудно узнать. Ибо, хотя оценщики программ сексуального образования могут измерить влияние обучения контрацептивам на практику предохранения или предоставления информации о заражении ВИЧ на пользование презервативами, они редко задают вопросы того рода, который помог бы им оценить влияние школьного ханжества (или "Баффи - истребительницы вампиров", если уж на то пошло) на то, как секс ощущается юными людьми в чувственном или эмоциональном плане.

Исследований качества детско-подросткового сексуального опыта практически нет. Добиться финансирования на то, чтобы опросить взрослых об их сексуальных установках или поведении, - уже тяжело; задать те же вопросы несовершеннолетним - почти криминал. Конгресс каждый раз блокирует опросы детей и подростков, в которых упоминается оральный секс. Вообразите себе, что означало бы обратиться в Национальные институты здравоохранения с целью выяснить что-либо о фантазиях шестнадцатилетних, об их желаниях, об их возбуждении или оргазме? Подобное, в глазах многих влиятельных членов Конгресса, граничило бы с сексуальным злоупотреблением.

И все же нет причин полагать, что дети и подростки чем-то отличаются от взрослых в этом отношении. Даже в самых благоприятных условиях удовольствие требует практики. А сексуальное невежество, соединенное с сексуальной виной, исходящей от родителей, священнослужителей, учителей и социальной рекламы, способствует паршивому сексу и всем тем эмоциональным "вредам", в которых преподаватели только-воздержания обвиняют подростковую сексуальную активность. Сексолог Лионор Тифер говорит: "Невозможно отделить вопросы принуждения и согласия, сожаления, невроза, вреда или злоупотребления от культуры, в которой нет сексуального образования".

Некоторые люди, с которыми я разговаривала, высказывают догадку, что нынешний подростковый секс может быть хуже, чем был у прошлых поколений. Стандартное объяснение - путаница в умах: СМИ говорят: "Просто делай это"; школы говорят: "Просто скажи "нет"". По моему собственному ощущению, здесь всё сложнее. Начать хотя бы с того, что популярная культура, мягко говоря, эклектична в своих посланиях о сексуальности. По одному каналу мальчики в сериале "Queer as Folk" пялят друг дружку в подсобном помещении дискотеки; по другому - персонажи не могут укрыться от надзора ангелов. Элли Макбил проводит половину дня в оргазмических фантазиях о своих клиентах, а вторую половину дня ее соблазняют ее партнеры по адвокатской конторе; тем не менее, когда она узнаёт, что ее соседка по комнате переспала с мужчиной на первом свидании, то чуть не падает в обморок. Единственное стойкое, последовательное послание в СМИ - будь то о гамбургерах, таблетках от головной боли или о высокодоходных инвестициях - "получи это сейчас". Американцы всех поколений ожидают немедленного удовлетворения желаний - любых желаний.

Это требование иметь всё и сразу может быть пережитком культуры неизвиняющегося гедонизма шестидесятых годов. Но та культура предлагала средства и некоторое обучение в искусстве и ремесле немедленного и длящегося удовольствия: наркотики, досуг и доступное широким массам просвещение в сексуальных техниках - от эротического массажа до клиторального оргазма. В определенном смысле, эти культурные и эротические перемены оказались необратимы; просто внимательно посмотрите на полки с литературой для "работы над собой" в книжном магазине, если так не думаете (не говоря уже о полках с порнографией в любом пункте видеопроката какого-нибудь мелкого городка). Но упоение излишествами, которое характеризовало ту эпоху, обернулось раскаянием. Правые предъявили обвинение контркультуре как той "корзине", в которой нас всех несут в ад, и все кивают, как кроткие овечки. Один из результатов: юные люди, вероятно, чувствуют столь же острую сексуальную потребность, что была у их родителей в их возрасте. Но, поскольку они получают мало подлинного обучения удовольствию из какого-либо источника, они с меньшей вероятностью находят удовлетворение.

Хотя многие "сексуально активные" подростки совершают половое сношение лишь от случая к случаю, по их собственным рассказам можно судить, что, когда случается такая возможность, оно происходит быстро, и оральный секс - дело не менее поспешное. "Раньше мы делали всё такое медленное, целовались-ласкались, - рассказала мне одна семнадцатилетняя, которая незадолго до того рассталась с девственностью. - А теперь, как только мы начинаем, такое впечатление, что он сразу ищет презерватив". (Этот хотя бы ищет презерватив. Хотя 75 процентов подростков пользуются презервативами в свой первый раз, лишь 60 процентов говорят, что пользуются ими регулярно.) Школьный психолог с Лонг-Айленда (город Нью-Йорк) Дебора Раковски спросила одну девятиклассницу, что для нее означает секс. "Ну, это когда мальчик вставляет это в тебя и дергается минуты три", - ответила та. Как ты себя чувствуешь при этом? Девушка пожала плечами. "Если таково ее представление о сексе, - сказала мне Раковски, - по-моему, все очень плачевно".

Сожаление

По крайней мере об одном феномене у нас есть предостаточно свидетельств: подростки занимаются сексом, которого они не хотят, а те, кто говорят, что не хотят, - большей частью девочки. В конце 1980-х годов видный сексуальный педагог Мэриан Хауард объявила, что самое большое желание, выражаемое восьмиклассницами, записывающимися на программу сексуального образования, которую она вела в Атланте, - научиться говорить "нет" так, чтобы не обидеть мальчика. В последующие два десятилетия публиковалось исследование за исследованием, демонстрирующее, что девочки занимаются сексом, которого они не хотят, что девочки, имеющие высокую самооценку, сексом не занимаются и что девочки, занявшиеся сексом, имеют низкую самооценку. В середине 1990-х годов сообщалось, что каждая четвертая девушка-тинейджер призналась, что ею когда-либо "злоупотребили" или заставили заниматься сексом на свидании.

Девушки неоспоримо чаще становятся жертвами сексуальной эксплуатации и насилия. Но гендерные презумпции, артикулированные Файн, влияют не только на ощущения юных людей по поводу самих себя и секса, но и - завуалированным образом - на то, как эти данные собираются и интерпретируются. Один из способов, которыми гендерные предубеждения протаскиваются в исследования, - под видом определений, даваемых в таких исследованиях, или их отсутствия. В одном из упомянутых исследований, проведенном престижным Commonwealth Fund, анкета, на которую предлагалось ответить девушкам, не определяла, что есть "злоупотребление", вообще. Другое - от высокоуважаемого Института Алана Гуттмахера - описывало злоупотребление как "когда кто-то в твоей семье или кто-то еще прикасается к тебе сексуальным образом в месте, в котором ты не хотела, чтобы к тебе прикасались, или делает тебе что-то такое сексуальное, что ему или ей не следовало делать". Эти исследования, другими словами, оставили щедрый простор для "вползания" неартикулируемых культурных допущений, как со стороны опрашиваемых, так и со стороны их интерпретаторов.

Если считается, что девочки не должны испытывать сексуальных желаний и их ставят на охрану сексуальных врат, могли ли ученицы Мэриан Хауард найти какой-либо другой сохраняющий чувство собственного достоинства, самозащитный образ самих себя кроме того, чтобы говорить "нет"? Что для респонденток Института Гуттмахера означало "что-то ... что ему или ей не следовало делать"? Нэнси Келлогг с кафедры педиатрии Техасского университета в Сан-Антонио указывает на то, что подростки могут употреблять термин злоупотребление для обозначения желанного, но нелегального секса, как например между несовершеннолетней девушкой и взрослым мужчиной. Или, может быть, эти девочки хотят, чтобы к ним прикоснулся мальчик, но боятся, что, если дело дойдет до полового сношения, он не наденет презерватив? Если он ее все равно заставит, это будет изнасилование. Но боязнь последствий возбуждения - не то же самое, что нежелание, чтобы к тебе прикасались.

В 2000 году в опросе пятисот подростков в возрасте от двенадцати до семнадцати лет, проведенном Национальной кампанией за предотвращение подростковой беременности, почти две трети из тех, кто "занимался сексом", высказались в том духе, что лучше бы они подождали (в докладе употребляются расплывчатые термины занимался сексом и сексуально активный). Из девочек 72 процента сожалели [о своем сексуальном опыте], по сравнению с 55 процентами мальчиков. Более трех четвертей опрошенных высказали мысль, что подросткам не следует быть "сексуально активными" до окончания школы. Представитель кампании сказал, что опрос свидетельствует о том, что "многие подростки начинают более осторожно относиться к тому, чтобы заниматься сексом". Если бы все сводилось к осторожному отношению, а осторожное отношение выливалось бы в безопасный секс, было бы просто замечательно. Но эти данные приоткрывают больше, чем только осторожное отношение; они приоткрывают стыд. Подростки усваивают послание, что секс, которым они занимаются, - это [морально] неправильно и что, когда бы они им ни занимались, это слишком рано.

Эти результаты вызывают множество тревожащих вопросов. Не сродни ли эти выражаемые чувства "постабортному синдрому" - опечаленности "задним числом", вызванной не обязательно самим опытом, но непрекращающимся огнем ругани со стороны учителей, родителей и СМИ? И почему девочки выражают их чаще, чем мальчики? Опять-таки, не связано ли это с до сих пор процветающей двойной моралью? Какая часть этого сексуального сожаления на самом деле связана с любовными разочарованиями? Не могло ли бы настоящее удовольствие, в секс-позитивной атмосфере, уравновесить или даже перевесить сожаление по поводу потери любви? Даже если секс не приносит удовлетворения, как обнаружила Томпсон, юный человек может вспоминать о нем с чувством счастья, гордости или тайного бунтарского ликования. Но, по моему внутреннему чутью, плохой секс с большей вероятностью оставляет после себя плохие чувства.

Все эти "белые пятна" в данных исследований во всяком случае напоминают нам об одном: большинство тестов, проводимых с помощью карандаша и бумаги, снимают лишь тончайший верхний слой с глубин сексуальности. В плане информирования нас о желании или удовольствии то пожатие плечами ученицы Раковски может быть не менее красноречиво, чем вся имеющаяся у нас статистика.

Изгнание сексуального желания и удовольствия не является исключительной особенностью школьных занятий, разумеется. Как мы видели в первой половине "Вредно для несовершеннолетних", понятие о том, что несовершеннолетняя сексуальность представляет собой проблему, буквально пронизывает наше мышление во всех областях. Если образы сексуального желания появляются в СМИ, критики называют их промывкой мозгов. В семье и между людьми разных возрастов, размеров или общественных положений секс всегда мыслится как принуждение и злоупотребление. В лучшем случае, секс в несовершеннолетнем возрасте - ошибка, достойная сожаления; в худшем - патология, трагедия или преступление. На секулярном языке общественного здравоохранения, занятие сексом - "рискованное поведение", подобное пьянству или анорексии. На языке религии - искушение и грех.

Всю дорогу, как на правом политическом фланге, так и на левом, взрослые называют детскую сексуальность нормальной. Ненормальным, или нездоровым, считается, когда она приводит к каким-либо действиям. В "ответственных" кругах чуть ли не запрещено намекать, что юный секс - это не всегда что-то плохое, а говорить, что это что-то хорошее - встречается как ересь. Когда Наоми Вулф в своей довольно чопорной в прочих отношениях книге о подростковом сексе "Промискуитеты" одобрила идею эротического образования и привела несколько кросс-культурных примеров такового, рецензенты подняли ее на смех. Как вы, возможно, помните из вступления к "Вредно для несовершеннолетних", одна из былых редакторов этой книги - либеральная, высокообразованная мать мальчика-младшеклассника - считала благоразумным начать употреблять слово удовольствие как можно дальше от начала книги либо вовсе его избежать.

В конце концов, есть что-то головокружительно утопическое в том, чтобы думать о сексуальном удовольствии, когда кругом маячат опасность и страх. Но идеализм - это только начало. Как нам быть одновременно реалистичными и идеалистичными в отношении секса? С маленькими детьми, детьми или подростками как нам их защищать, но не вторгаться, как учить, но не поучать, как быть серьезными, но не мрачными, игривыми, но не фривольными? Вторая часть книги предлагает некоторые способы того, как можно пересмотреть наши подходы к сексуальности детей и подростков, и приводит некоторые примеры разумной практики педагогов, родителей и друзей юности - практики, основанной на простом убеждении: эротическое удовольствие является даром и может быть подлинной радостью для людей всех возрастов.

Комментарии