Комиссары, эксперты и народные мстители

Отправлено dodo от 18.02.2012 - 15:41

Текст: Олеся Герасименко

Эта статья продолжает редакторский проект Максима Ковальского, посвященный антипедофильской кампании в России.

Жертвой кампании по борьбе с педофилами может стать каждый, на кого при разводе обиделась жена, кто не понравился родителям соседского ребенка или чьей успешной карьерой недовольны коллеги.

В сентябре 2011 года в Калининграде на 50-летнего сотрудника Дворца творчества детей и молодежи Сергея Большакова завели уголовное дело. В его основу лег эпизод едва ли не анекдотический: во время занятия новой группы в "Школе журналистики", которой и обучал Большаков, дети увидели, что у преподавателя порвались между ног штаны, а в прорехе видны гениталии. После замечания учеников Большаков вышел из аудитории. Вечером одна из 14-летних девочек рассказала об этом случае дома, а ее мать, обеспокоившись, анонимным звонком сообщила об этом директору Дворца творчества и в полицию. Большакова привезли в участок, допросили и обвинили в демонстрации полового члена перед несовершеннолетними. Уголовное дело возбудили по ст.135 УК — "Совершение развратных действий в отношении лица, заведомо не достигшего шестнадцатилетнего возраста". Возможное наказание — лишение свободы до трех лет и запрет на педагогическую деятельность до пяти лет.

Газеты запестрели заголовками о поимке опасного педофила. "Он им говорит: "Вы понимаете, что это случайность, что порвались штаны случайно, это не умышленное преступление, никаких "преднамеренных действий" не было?". А они говорят: "Соглашайся, что виноват, получишь по минимуму, а то статью на более тяжкую поменяем", — рассказывает бывшая ученица Большакова Екатерина Ткачева (блог на PublicPost). Преподаватель "Школы юного журналиста" судим ни разу не был, даже в отделение милиции не попадал, а его коллеги в один голос твердят, что он ничего дурного не совершал. На двух четырнадцатилетних девочек, которые дали против него показания, надавили следователи, уверены сторонники педагога.

Сейчас Большаков отстранен от работы, взял отпуск за свой счет и находится под подпиской о невыезде. Он прошел психиатрическую экспертизу, врачи признали его полностью вменяемым и педофилию не диагностировали. "Теперь надо делать психологическую экспертизу — и выяснилось, что у экспертов в Калининграде нет лицензии на такую деятельность. Это, кстати, значит, что все аналогичные экспертизы, которые проводились до этого, незаконны. Так что дело сейчас “повисло”, и мы надеемся, что его вообще закроют", — говорит Ткачева. По мнению коллег Большакова, произошедшее с ним — результат слишком рьяного отношения к борьбе с педофилией. "За это ведь теперь награды дают. У нас это не первый случай. В общем, просто калининградские правоохранители взялись отрабатывать тему", — считает Ткачева.

Если дело Большакова все же дойдет до суда, оно может стать в один ряд с такими громкими историями, как арест пластического хирурга Владимира Тапии, при разводе обвиненного женой в растлении 13-летней дочери и 5-летнего сына, и приговор чиновнику Минтранса РФ Владимиру Макарову, который получил 13 лет колонии за крайне скудно доказанную в суде сексуальную связь с собственной дочерью. Этот, с точки зрения многих, одиозный приговор пересмотрели именно из-за сомнительности улик: Мосгорсуд решил, что "факт насилия не был подтвержден совокупностью доказательств", вменил Макарову развратные действия сексуального характера в отношении девочки и снизил срок лишения свободы до пяти лет. А подобных — крайне неоднозначных — случаев преследования за педофилию очень много.

Например, предъявленные обвинения московскому коллеге Большакова, сотруднику школы №1601 на Нижней Масловке Дмитрию Лубнину. Ему инкриминируют ту же 135 статью УК — "Развратные действия". Следователи подозревают, что мужчина заводил двух 14-летних школьников в свой кабинет и под предлогом медицинского обследования приставал к ним. В школе считают, что уголовное дело против педагога сфабриковано по навету родителей. Лубнин занимался в школе трудными подростками. Жалобу на него в полицию написала мать одного из самых "тяжелых" учеников. Коллеги уверены, что произошедшее — месть родителей школьного хулигана. Правда, заявление на педагога мать ученика подавала дважды: первое не восприняли всерьез, а летом все же возбудили уголовное дело. Сейчас Лубнин находится под следствием.

Закрытия аналогичного уголовного дела добивается бизнесмен Кирилл Левшин. Его в педофилии и в домогательствах к падчерице обвинили по заявлению родного отца ребенка, который развелся с ее матерью. В качестве доказательства вины подозреваемого приводятся фотографии из семейного альбома, на которых бизнесмен гуляет с падчерицей и целует ее. Левшин прошел тест на детекторе лжи, по результатам которого специалисты признали его невиновным. В СИЗО его не отправили, но обвинения в педофилии с предпринимателя до сих пор не сняты. Дело скоро передадут в суд.

Психологические исследования по всем этим делам проводили специалисты центра психолого-медико-социального сопровождения "Озон". На его сотрудников особенно ополчились после того, как в интернете появились откровенные фотографии психолога центра, Лейлы Соколовой, в садомазохистском обмундировании. Именно она выносила психологические заключение по делу Макарова. Многие родители возмутились: как, мол, специалист с нетрадиционными сексуальными пристрастиями может анализировать детские сексуальные травмы? Руководитель центра "Озон" Евгений Цымбал рассказал, что после скандала Соколова из центра уволилась и вообще вряд ли сможет работать по профессии. Кроме того, оказалось, что центр после летней прокурорской проверки и обсуждения в столичном департаменте образования лишили права проводить экспертизы и исследования, связанные с преступлениями над детьми сексуального и насильственного характера. Цымбалу объявили выговор. Но он по-прежнему уверен в правоте своих сотрудников и необходимости работы психологов с предполагаемыми жертвами педофилов.

"Как мы сотрудничали со следствием? Мы помогали им получать информацию от ребенка и указывали, есть ли первичные основания для возбуждения уголовного дела. А этот этап, как мы знаем, зачастую становится самым важным в нашей уголовно-правовой системе. Понимаете, молодой следователь при расследовании случае педофилии поставлен в очень трудную ситуацию: за несколько дней, не имея достаточного опыта, он должен решить, возбуждать или нет уголовное дело. А нормально разговаривать с детьми до пяти лет могут только психологи. Нижний порог — это два с половиной года, мы работали с ребенком такого возраста, снимая процесс на камеру, и видеозапись этого общения потом легла в основу обвинения. 90% информации получается от ребенка не на словах, а через его поведение".

Цымбал уверен, что без работы психологов не обойтись, если власти хотят ужесточать систему наказаний: "Например, если примут поправку о том, что за второй случай педофилии надо давать пожизненное, — Вы представляете, какая нагрузка ложится на следователей и судей?" А "неоднозначных и непонятных случаев", по словам Цымбала, очень много. "Например, выглядящая на 20 лет четырнадцатилетняя девушка с 4 размером бюста и бедрами 190 см познакомилась с кем-то в чате для совершеннолетних, после пятого свидания произошел половой акт, об этом с ужасом узнала мать. Что скажет ребенок? Конечно, что ее изнасиловали. А что было на самом деле — не известно. Или вот другой случай из нашей практики: трое 12-летних подростков вышли из школы на окраине города, а за машиной стоял мужчина, справлял, по его словам, малую нужду. Но дети говорят, что он им демонстрировал гениталии и подзывал подойти. Рассказали об этом охраннику школы, тот вызвал полицию, мужчину задержали, теперь ему грозит 12 лет тюрьмы. Показания детей у следователей в кабинете путаные, рассказывают они невнятно, дело очень непонятное. Вот именно отсутствие или наличие такого рода сексуальных травм может определить только психолог".

Наложенное на его центр вето на выдачу каких-либо документов для следствия Цымбал связывает с происками конкурентов: "Заявление в прокуратуру на нас написал институт имени Сербского, который проспал возросший запрос на такого рода экспертизы, а теперь пытается убрать конкурентов".

Впрочем, по оценкам Цымбала, запрос на экспертные услуги в этой сфере вырос, а вот активность педофилов в России, по сравнению с прошлыми годами, никак не увеличилась. Он не разделяет мнения первого заместителя руководителя фракции "Единая Россия", члена комитета Госдумы по охране здоровья Татьяны Яковлевой о том, что за последние 10 лет лет количество педофилов в стране выросло в четыре раза. "Просто в 2003 у нас повысили возраст согласия до 16 лет, и из 150-200 ежемесячных преступлений появились полторы тысячи. Всего по России ежегодно регистрируется около 10 тысяч преступлений сексуального характера, потерпевшими в которых становятся дети. Для сравнения: в США таких — 160 тысяч, но садится при этом только каждый 10-й, к остальным применяют меры другого характера. Специалисты нашего центра исключают возможность заведения уголовного дела в 15% случаев".

"Педофилы не появляются внезапно. Они, как правило, приходят из детства, неблагополучных семей. Мы часто сталкивались в практике со случаями, когда 10-летний ребенок осознанно вовлекает в сексуально окрашенные действия детей 5-6 лет. Кроме того, сказывается естественный кризис института семьи, когда стирается граница между мужчиной и женщиной и идет установка на то, что главное в сексе — это удовольствие, а получать его можно хоть с божьей коровкой, хоть с кем".

Наложенное на критику экспертиз и работы психологов громкое объявление войны с педофилами, как это, возможно, и задумывалось, привело к объединению народа против одного врага. В городах появляются "народные мстители". Например, в Воронеже действует группа молодежи "Дури.нет". Педофилов ловят на живца. "Что мы делаем? Мы создаем в интернете анкету 11-летнего мальчика, и когда нам поступает предложение встретиться для секса — мы приходим, чтобы разочаровать педофила и немного с ним побеседовать", — говорится на сайте. На встречу приходят с видеокамерами, с собой приносят распечатку электронной переписки вместе с фотографиями. Добиваются подтверждения, что человек пришел именно на встречу с ребенком ("Ты писал? Твое фото?"). Снятые ролики выкладывают в интернет. Объяснения у активистов просты: "Для нас это — своего рода экстремальный туризм"; "Мы хотим что-то делать для того, чтобы общество стало чище: вылавливаем педофилов, собираем на них доказательства — и все это выносим на общественное порицание"; "Они ломают судьбу детям, и плевать мне на доказательную базу, презумпцию невиновности". Аналогичные группы действуют в Петербурге, Тамбове, Ярославле и других городах.

Тюменские народные мстители пошли дальше — они угрожают педофилам физической расправой. Недавно в блоге движения "Охотники за головами" появилось сообщение о найденном в городском лесопарке Тюмени трупе педофила Василия Короткова, недавно освободившегося из мест лишения свободы. В сообщении говорилось, что Коротков был осужден за совращение малолетних и что это уже третий случай убийства педофила за последний месяц. "Всем отрезали члены и засунули в рот. У каждого трупа в кармане нашли визитки, на которых есть герб и написано "Народное правосудие". Это только начало…", — говорится в блоге "Охотников". Местные следователи информацию никак не комментируют, многие жители склонны считать ее "уткой" и не исключают, что это один из способов припугнуть живущих в Тюмени педофилов.

Но угрозами расправы мало чего добьешься, уверена бывший комиссар движения "Наши" Анна Левченко, которая построила на борьбе с педофилами карьеру. Начав с разоблачения преподавателя игры на гитаре в родном городе Воронеже (уголовное дело против которого в итоге закрыли и до суда не довели), она занялась педофилами в интернете. Правда, ребенком, как это делают народные мстители, Левченко не представляется: она регистрируется на тематических форумах и сайтах, выдавая себя за педофила, и несколько месяцев общается с пользователями. Узнает, где они живут, иногда находит фотографии и реальное имя, а потом передает всю информацию в правоохранительные органы. Но реальных результатов у нее тоже немного. "Наши правоохранительные органы не умеют работать по таким делам, — объясняет Левченко. — Я им приношу кипы документов с кучей подробностей, но они часто просто не знают, что с ними делать. Или откровенно ленятся — например, хозяина известного педофильского форума уже почти год не могут взять. А известно, что он возглавляет отдел логистики на макаронном заводе в Балашове. Там их всего три этих завода — ну, неужели невозможно найти?". Что удается — так это закрывать тематические сайты или удалять чаты, в которых педофилы общаются между собой.

Недавно Левченко с помощниками перебралась из Воронежа в Москву, сняла квартиру на проспекте Мира и получила удостоверение общественного помощника уполномоченного по правам ребенка в России Павла Астахова. Активистка по-прежнему нигде не работает, ее основное занятие — борьба с педофилами. Деньгами помогают "разные хорошие люди". Связями — телеведущий Владимир Соловьев, владелец компании-регистратора интернет-доменов Reg.ru Филипп Гросc, депутаты Госдумы. В планах активистки — создать единый мониторинговый центр с государственными полномочиями, который будет профессионально отслеживать педофилов в сети, и обучить следователей методике работы с делами такого характера. "Когда я встречалась с президентом Медведевым, он идею центра поддержал. Но теперь началась грызня между ведомствами — кому этот центр создавать, — говорит Левченко. — Ведь там будут выделены какие-то деньги, и никто не хочет их упустить".
 

Источник

Комментарии