Сексуальный ребёнок - высшая непристойность?

Отправлено admin от 04.06.2017 - 22:53

перевод с английского. оригинал

Фотографии Джоэла Питера Уиткина не для слабонервных: на них изображены вскрытые трупы, мёртвые младенцы, человеческие зародыши, извлечённые в результате аборта, люди с уродствами, отрубленные головы и части тела, обнажённые карлики, разного рода транссексуалы и гермафродиты, часто в сексуально откровенных сценах, отсылающих к великим произведениям искусства.

Я вспоминаю, как вместе с коллегой рассматривал книгу его фотографий. Казалось, что её не особо трогали мрачные и мерзкие сцены и она высоко оценивает привнесённые в них Уиткином прекрасные эстетические аспекты.

Не трогали... до момента, когда в книге встретилась фотография под названием "обнажённая в маске" (см. в статье на сайте Pigtails in paint).

На этой фотографии изображена обнажённая девочка лет восьми, лежащая поперёк кресла. Единственным предметом её одежды была маска "летучей мыши", закрывавшая верхнюю часть лица. То, как девочка размещена на кресле, перпендикулярно взгляду зрителя, не раскрывает ничего интимного. Но её тело выглядит мягким, стройным и тёплым, соски чётко выделяются, её поза - томная и чувственная, рот полуоткрыт и губы надуты. Старая переполненная сатиновая подушка, на которой она лежит, подстраивается под её формы как будто получает от этого удовольствие. Кажется, как будто девочка ждёт реакции от зрителя.

Увидев эту фотографию, моя коллега изменилась в лице, с отвращением сказала "фу", и быстро перевернула страницу.

Для тех из нас, кто чувствителен к подобным вещам, такая реакция неудивительна. Однако моя коллега не являлась моралистом, будучи весёлой и смелой во взглядах женщиной, художницей и матерью как минимум одной дочери. Я испытывал к ней симпатию и уважение.

Давно усвоив целесообразность не демонстрировать попыток публичного оспаривания доминирующего мнения на этот счёт, я изначально не собирался как-то реагировать.

Но мне также захотелось незаметно подтолкнуть её к необходимости объяснить и защитить свою реакцию. Я досчитал до десяти, после чего в уклончивой манере сказал что-то вроде:

"Да, я понимаю что ты чувствуешь, дети могут быть гадкими, не так ли?"

Она ответила удивлённым, растерянным взглядом.

"Нет, в детях нет ничего плохого, но когда я смотрю на такие фотографии меня волнует, что почувствует увидевший их совратитель детей".

Я ничего не ответил. Развитие этой дискуссии только привлекло бы внимание к моему интересу к этому вопросу, который может правомерно занимать лишь криминолога, жертву совращения или сотрудника правоохранительных органов, и предпочтительно женщину, а не мужчину.

Но этот момент остался в моей памяти.

Я точно не знаю какими словами можно было бы продолжить наш разговор при наличии безопасной возможности оспорить её взгляды. Её реакция порождает много вопросов: отличалась бы она, если бы девочку фотографировала женщина? Каков вклад в вызванное у неё чувство неловкости при просмотре этого изображения того факта, что снимок сделал мужчина?

Почему она отреагировала с отвращением на то, что сама признала в истинном смысле не вызывающим у неё такого чувства, при этом не демонстрируя отвращения к доподлинно шокирующим вещам?

И может ли человек принимать как есть чужую оценку своих рефлекторных реакций? Действительно ли мы знаем, почему реагируем определённым образом на конкретные стимулы? Например, могло ли случиться, что она ощутила в себе положительную реакцию на чувственность ребёнка и, ощущая неудобство от такой реакции, переложила её на воображаемого педофила?

Что означает, когда реакция человека на красоту состоит не в том, чтобы восхититься ей, а счесть её (согласно своей точки зрения) каким-то образом неуместной или использованной во зло? Не похоже ли это, как если бы человек разглядывал Мону Лизу и ощущал неудобство от невозможности избавиться от мысли, каково было бы иметь при себе пузырёк с чёрной краской и неконтролируемый импульс облить ей лицо?

Возможно, она оправдывала свою реакцию, сравнивая её с реакцией человека, который неспособен с удовольствием гулять по красивым лесным тропинкам, зная, что где-то есть жадная строительная компания, которая спит и видит, чтобы вырубить лес и построить на его месте торговый центр и стоянку для машин.

Как бы то ни было, моя реакция на её "фу" была явно не той, которую она ожидала, и моя коллега оказалась удивлена, насколько сильно я ошибся в попытке понять, что она ощутила. Её поведение было чем-то, что она наверняка уже несколько раз демонстрировала ранее и каждый раз реакция была "как надо": браво за её открытое осуждение всего, что имеет и мельчайший намёк на педофилию, "ненадлежащее обращение с детьми" или детскую порнографию.

Возможно, мне стоило попросить её описать имеющийся у неё образ педофила - скорее всего это уродливый, с сальными волосами мужчина средних лет с "усами педофила" и с заправленной в штаны кофтой. Её "фу" наталкивает на мысль, что, по её представлениям, данная фотография спровоцирует у него приступ яростной мастурбации.


Лукас Кранах cтарший – ‘Нимфа у фонтана’ (1537)

Я мог бы заверить её, что существует как минимум один педофил, чья реакция на данную фотографию состояла в основном в восхищении её эстетическими аспектами: красота позирования, свет, композиция и созданная атмосфера. Да, я ощутил определённое удовольствие и незначительное возбуждение от тела и позы девочки, но ничего серьёзнее, чем испытает среднестатистический гетеросексуальный мужчина у картины Кранаха "Нимфа у фонтана": какое-то слабое срабатывание, но ничего такого, что заставило бы человека бегом искать уединение в закрывающейся на ключ комнате с запасом масла для рук и салфеток.

Да и на основании того, что я знаю о педофилах, благодаря личным или интернет-знакомствам, я бы сказал ей, что её воображаемый педофил является в полной мере порождением разнузданных людских фантазий - это образ, который не заслуживает даже статуса карикатуры, поскольку карикатура черпает свою силу от преувеличения узнаваемых элементов, соответствующих действительности.

И действительно, если какая-то сексуальная ориентация или любовь требует нежности, чувствительности, внимания, сдержанности, отзывчивости, бескорыстия и спокойствия - это без сомнений есть педосексуальность. И как часто бывает, в общественном сознании это повёрнуто на 180 градусов: то, какими в нём представляются педофилы, является в точности тем, кем они не являются и не могут быть.

Подобно тому, как я был вынужден оставить в покое ошибочные взгляды моей коллеги о педофилах и не оспорить их в открытую, точно также рискованно и в целом бесполезно выступать и пытаться исправлять искажения и ошибки в общественном сознании.

Интернет изобилует изображениями жестокости, страданий и ужасных сцен.

При желании можно посмотреть фотографии и видеозаписи разложившихся и расчленённых трупов, несчастных случаев и травм, можно наблюдать сцены казней и убийств, не предназначенные для широкой публики съёмки преступлений или жестокого обращения с людьми или животными. Можно разглядывать изображения младенцев с врождёнными пороками, способных прожить всего несколько часов, и может быть даже изображения реальных изнасилований и убийств (если они существуют).

Поиск в Google по ключевым словам “illegal imagery” (нелегальные изображения) возвращает только результаты, связанные с изображением детей и/или их сексуальности. Ни одного упоминания изображений, перечисленных в предыдущем абзаце, вы не найдёте. Даже видео с реальными изнасилованиями и убийствами находится в "серой зоне" - их запрещено лишь производить и распространять, но не хранить.

По крайней мере на западе все вышеприведённые виды изображений можно рассматривать безнаказанно: единственным запрещённым для просмотра видом являются те, что связаны с детьми и их сексуальностью.

Как так вышло? Почему самые отвратительные и шокирующие ужасы разрешены для просмотра, в то время что-то столь обыденное и ничем не примечательное как половые органы детей - нет?

Давайте представим, как некто вроде моей коллеги-художницы защищает свои взгляды. Она могла бы привести следующие доводы:

"Такие изображения должны быть незаконными [для хранения, просмотра] потому что они демонстрируют совершение преступления."

Интернет изобилует изображениями совершённых поступлений, записанных как камерами видеонаблюдения, так и прохожими на мобильные телефоны. Любой мужчина, женщина или ребёнок могут посмотреть их на Youtube. На самом деле большая часть наших фильмов и телесериалов строятся вокруг изображений преступлений.

Также не на всех нелегальных изображениях детей содержатся сцены преступлений: ребёнок не совершает преступления просто будучи обнажённым равно как и снимающий его человек не виновен в том, что находится с ним в одной комнате. В конце концов это может быть просто отец ребёнка, снимающий его купание в ванной.

"Сексуальное злоупотребление детьми является более тяжким преступлением, чем все прочие"

Правда что ли? Значит ли это, что она предпочла бы пытки и убийство своей дочери прикосновению дружелюбного соседа к её ягодицам?

"Такие изображения могут подтолкнуть педофилов к преступлениям"

Хорошо, но разве нельзя сказать то же самое в отношении других преступлений? насилие? грабёж? убийство? Как уже отмечалось выше, в нашей культуре предостаточно изображений подобных преступлений. И популярность жестоких компьютерных игр подсказывает, что достаточно много людей получает определённое удовольствие как минимум от виртуальной имитации подобных действий. У некоторых из них может развиться желание воплотить имитируемые на экране действия в реальной жизни. Однако общество решило не делать незаконными изображения таких преступлений.

Более того, есть некоторые подтверждения того, что порнография снижает количество преступлений, а не подталкивает к ним.

"Каждый раз, когда человек смотрит на подобные незаконные изображения, снимавшиеся дети вновь переживают страдания от злоупотреблений"

Хотя само по себе это высказывание смехотворно (как, например, утверждение, что уколоть ногтем портрет человека приносит страдания изображённому на нём), у него есть некая косвенная справедливость. Я могу представить, что чувствуют близкие людей, чья казнь была заснята ИГИЛ на видео [и опубликована]. Может ужасать сам факт, что в интернете циркулируют изображения казни близкого вам человека и люди смотрят их, возможно даже получая от этого определённый кайф.

И также неизбежно, что будет иметь место кошмарный процесс, в котором близкие жертвы неизбежно против своей воли восстанавливают по крупицам информации и слухам те вещи, которые они представляют изображёнными на фотографиях.

Аналогично этому я могу представить, что человек может испытывать страдания от мысли, что его незаконные изображения, сделанные когда он был ребёнком, циркулируют в интернете, особенно если становится известно, что они привлекают много зрителей.

Но это не объясняет почему незаконными являются только изображения детской сексуальной активности, а не других преступлений и событий, приносящих страдания их участникам, их семьям и друзьям.

И также это не объясняет, откуда берётся всё нарастающий вал осуждений за хранение мультфильмов и комиксов, изображающих детей в сексуальных ситуациях.

В действительности я подозреваю, что нарастающая тенденция запрета мультфильмов (два примера этого явления см. тут и тут) показывает истинную мотивацию, заложенную в уникальном статусе сексуальных изображений детей.

Не являются ли эти изображения незаконными лишь потому, что дают убедительное свидетельство существования детской сексуальности?

Возможно, истинной целью законов о сексуальных изображениях детей является полное уничтожение даже намёков на детскую сексуальность из публичного дискурса, культуры и голов граждан страны?

Есть ли в нашем обществе что-то ещё, что могло бы служить свидетельством существования детской сексуальности? Цитируя из другой моей статьи:

"Кто в нашем обществе обладает знанием и опытом на тему детской сексуальности? Родители (которые обычно прививают своим детям "стыд", так что в возрасте 5 или 6 лет те уже прекрасно понимают, что всё связанное с сексуальностью - табуировано и родители не готовы открыто разговаривать на эту тему)? Учителя, полицейские, врачи, психологи, социальные работники? К кому ребёнок имеет достаточную степень доверия, чтобы выразить при нём свою сексуальность? Ответ здесь, конечно же, "ни к кому".

Факт состоит в том, что в нашем обществе детскую сексуальность принимают только "педофилы", не реагирующие с осуждением, когда ребёнок демонстрирует сексуальность, не стыдящие и не заставляющие чувствовать, что сексуальность - это что-то плохое. Даже воздерживающиеся педофилы нередко сталкиваются с тем, что ребёнок проявляет по отношению к ним любовный или сексуальный интерес.

Общество и законодательство, криминализировав способы, которыми эти сведения могли бы быть собраны, заранее объявило любые отклоняющиеся от "генеральной линии" свидетельства не заслуживающими принятия во внимание, тем самым лишив общество, социологию, психологию и юриспруденцию возможности глубоко познать важный предмет детской сексуальности и тем самым сохраняя нетронутым убеждение, что дети не сексуальны или не интересуются всем, что связано с сексуальностью".

Не в том ли причина ненависти и страха перед педофилами, что общество не может открыто бояться своих детей? Не старается ли общество вместо этого отрицать существование детской сексуальности и перенести свою ненависть на тех, кто, вопреки тенденциям общества, принимает, поддерживает и делает явным её существование? Возможно, общественное неприятие педосексуальности является примером убийства вестника, поскольку обществу не нравится, что он может сообщить.

Если верны имеющиеся у меня сведения о видео, на которых дети весело и радостно наслаждаются близостью с другими детьми или взрослыми, то такие переживания и их изображения предоставят сильные и убедительные свидетельства существования детской сексуальности.

"Предоставят сильные и убедительные свидетельства существования детской сексуальности" - какое странное ощущение возникает у меня при написании этих слов! Как будто детская сексуальность является чем-то совершенно невероятным, по слухам навеки исчезнувшим явлением!

Как будто Фрейд 100 назад так и не написал свои "Три очерка о теории сексуальности"! Как будто ни одной матери или отцу не приходилось отталкивать руки своего ребёнка от половых органов и отвлекать его внимание от ощущений, которые он явно там испытывал!

Как будто абсолютно каждый из нас не был когда-то ребёнком, испытывающим любовь и желание по отношению к другому ребёнку или взрослому, возможно даже удовольствие от их прикосновений и внимания! Как будто не существует факта, что большинство доиндустриальных культур и обществ принимало и даже одобряло детскую сексуальность (если вы не верите в это, посмотрите в атласе 'Growing Up Sexually'). Как будто весь этот страх детской сексуальности не является недавним изобретениям в развитых западных обществах!

Ещё в наше время детская сексуальность принималась, была частью нашей культуры и даже считалась ценным и заслуживающим поддержки феноменом: в 1970х годах французские философы, писатели, политики и художники, такие как Ален Роб-Грийе, Жан-Поль Сартр, Симона де Бовуар, Даниэль Кон-Бендит призывали к декриминализации детско-взрослых сексуальных отношений, в Великобритании организация PIE активно и открыто выступала за реформу законов о возрасте согласия, в 1978 году Луи Маль выпустил фильм "Прелестное дитя" и т.д.

Если это настоящая причина, по которой изображения детской сексуальности незаконны, то следующий вопрос в том, почему наши развитые западные общества так неожиданно задались целью искоренить её?

Я предложил один возможный набор оснований в статье "Об этиологии педофобии": нуклеарная семья и другие культурные феномены позднего капитализма изолируют детей в отношениях, способных существовать только в условиях, когда детей считают асексуальными. Но я подозреваю, что это ещё не всё.

Поиск будет продолжен....


Комментарий к оригиналу статьи на английском языке

Вы упоминаете Youtube в качестве ресурса, позволяющего смотреть записи совершённых преступлений. Интересно подметить, что Youtube разрешает для публичного просмотра видеоролики, показывающие чернокожих обнажённых детей в "примитивных" обществах, в то же время немедленно удаляя изображения обнажённых белых детей, снятых в обстановке "цивилизованных" стран. По мне так политика Youtube граничит с расизмом.

Кстати, что касается обещанной вами второй части статьи, мне кажется странным, что можно на абсолютно законных основаниях находиться без одежды на публичном нудистком пляже вместе с обнажённым детьми и в то же время рисковать преследованием по закону за хранение изображений голых детей. Поэтому для меня затруднительно понять разницу между ситуацией, когда педосексуал абсолютно легально смотрит на обнажённого ребёнка на пляже и когда тот же педосексуал совершает незаконное действие, просматривая изображение обнажённого ребёнка у себя дома с какого-либо носителя.

На прошлой неделе произошёл случай, подчёркивающий до какой крайности дошла паранойя на предмет детской сексуальности. 17-летнему подростку из США предъявили несколько обвинений в сексуальной эксплуатации за изготовление и хранение сексуально провокативных изображений несовершеннолетнего. Несовершеннолетний здесь - он сам, поскольку этими изображениями были селфи на телефоне, сделанные им в возрасте 16 лет. Его назвали жертвой и преступником одновременно. Юноше пришлось пойти на сделку с правосудием, чтобы избежать тюремного заключения и статуса зарегистрированного секспреступника.

Касательно реакции вашей коллеги: с недавних пор я прибегаю к стратегии нулевой терпимости к педофобским взглядам и комментариям. В 60х и 70х годах в особенности в школе я страдал от гомофобных взглядов и комментариев от персон, ошибочно считавших меня геем, хотя на самом деле я испытывал влечение к мальчикам доподросткового возраста. В то трудное время это сделало меня боязливым. Нынешний климат особо не отличается, просто изменилось имя фобии и объект ненависти теперь куда меньшая группа людей, что, как я подозреваю, ещё больше упрощает жизнь травителям.